Путь героя Жолдака к абсолюту тернист и многотруден. Спектакль стартует пятнадцатиминутным эпизодом, задающим тон действия и способным завести не то что тысячный зал «Балтдома», но и целый стадион. Со сцены при этом не произносится ни о
Главное и для Ерофеева, и для Жолдака – поиск абсолюта, а вовсе не «розовое крепкое за рупь тридцать семь». «Разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует моя душа!» – стенает протагонист спектакля в завершающем первый акт ключевом монологе. Его душа томится по любви и гармонии, сливающимися воедино в образе безмолвной девушки в белом, на протяжении всего спектакля ждущей своего Веничку. В сильной начальной сцене второго акта она бьет себя руками по груди, пытаясь безуспешно удержать выскакивающее от тревоги сердце, а чуть позднее выжимает из платья в стакан молоко – готовая отдать возлюбленному всю чистоту и нежность.
Как сейчас понятно, на опыте московских спектаклей судьба готовила Жолдака ко встрече с Владасом Багдонасом, культовым литовским артистом, сыгравшим Отелло и Фауста в спектаклях великого Эймунтаса Някрошюса. Именно его руководство «Балтдома» предложило на роль протагониста «Москвы–Петушков». Колоссального Багдонаса, словно сошедшего со страниц древнего германского мифа, просто невозможно было представить во взрывных провокационных постановках неистового гунна Жолдака. Но именно союз с Багдонасом, кажется, спровоцировал возвращение в театр Жолдака утраченных было в московских спектаклях эпического масштаба и мощи. Стоит предупредить возможных будущих зрителей: спектакль Жолдака – не инсценировка сборника алкогольных table-talks, каковым массовое сознание числит поэму в прозе Венедикта Ерофеева.
«Москва–Петушки» – этапная работа режиссера, с одной стороны, являющая миру принципиально нового Жолдака, с другой – органически связанная со всем предыдущим творческим путем режиссера и вытекающая из логики его эволюции. Первая половина 2000-х, проведенная главным образом в харьковском театре «Березиль» («Месяц любви» по Тургеневу, «4,5. Гольдони. Венеция», «Ромео и Джульетта. Фрагмент» плюс балтдомовский «Тарас Бульба»), прошла у Жолдака под знаком экспериментов разной направленности и разной степени радикальности. В спектаклях второй половины десятилетия, поставленных преимущественно в Москве («Федра. Золотой колос», «Кармен. Исход», «Москва. Психо» плюс румынская «Жизнь с идиотом»), Жолдак занимался исследованием пределов выразительности актерской игры, которая прежде не слишком волновала режиссера: в своих сюрреалистических постановках харьковского периода он уравнивал человека с вещью.
Одной из главных интриг завершившегося в Петербурге театрального фестиваля «Балтийский дом» была премьера спектакля известного украинского режиссера-авангардиста Андрея Жолдака «Москва–Петушки» с участием не менее знаменитого литовского актера Владаса Багдонаса. Теперь эта постановка войдет в репертуар театра «Балтийский дом».
«МоскваЂЂЂПетушки»: Сатана ушел посрамленный
«МоскваЂЂЂПетушки»: Сатана ушел посрамленный - Новости Санкт-Петербурга - Фонтанка.Ру
Комментариев нет:
Отправить комментарий